Надежда есть  
для каждого!

Главная > Больше не наркоманы!!! > Люба, г.Санкт-Петербург

Люба, г.Санкт-Петербург

  

"Серега (Сергей Матевосян) мне, как отец, знаю его с 12 лет. Не знаю, что было бы со мной, если бы однажды судьба не уготовила встречу с ним, но расскажу по порядку.

Дело в том, что о наркотиках я знала еще с малых лет, так как мои родители были наркоманами. Они употребляли наркоту прямо у меня на глазах, не задумываясь о последствиях. В нашей квартире был самый настоящий «наркотский притон», где собиралось большое количество сомнительных личностей с безумными глазами (в основном они употребляли эфедрин), так что я была предоставлена сама себе.

Я рано узнала о том, что такое улица с ее суровыми законами - дома мне спать негде было, и мне приходилось с подругами ночевать в подвалах, парадных и вообще, где придется, а чтобы выжить, надо было воровать. Знаете, есть такое негласный закон улицы: «Не украдешь - не проживешь». И он совсем не к чиновникам-хапугам относится, ведь они и так, как сыр в масле катаются. А для нас это была реальная борьба за выживание.

Когда мне исполнилось 11 лет, случай свел меня с одной женщиной, впоследствии я узнала, что зовут ее Ида Петровна. Она оказалась верующей, никогда не забуду, когда  она меня первый раз в церковь привела... Она проявила такую искреннюю, неподдельную заботу ко мне, брошенному уличному ребенку, что мне захотелось ей рассказать о своей семье. Я даже привела ее к нам домой, и она познакомилась с моей мамой (папа на тот момент сидел в тюрьме, в общей сумме он отсидел 18 лет). Ида Петровна стала навещать нас, с трогательной заботой помогала по дому и пыталась поставить мою маму на путь истинный, но...увы. В один из дней она пришла не одна, а с мужчиной, им оказался Сергей Матевосян. Вот так они вошли в мою судьбу, и я этому рада.

Несмотря на их поддержку и желание помочь вскоре  моя мама умерла (от чего, не знаю, мне не говорили). Меня увезли в Одессу к бабушке, но через два года она  отказалась от опекунства и привезла меня обратно в  Питер. Я стала жить с папой -  на тот момент он уже был на воле. Отец очень изменился, может быть, смерть мамы послужила для него толчком или влияние этой доброй женщины Иды Петровны, взявшей попечение над нашей семьей. Он стал ходить в церковь и даже был в тюремном служении. Я так была счастлива в этот момент. В моей жизни забрезжил слабый луч надежды на то, что у меня наконец будет семья, любящий отец.

В то время мы жили у бабушки,  его матери, видимо, папе не хотелось возвращаться в ту роковую квартиру, с которой было связано столько мрачных воспоминаний. Однако спустя какое-то время мы вновь вернулись туда, и все началось  сначала! Друзья, пьянки, наркота - короче, ужас! Когда Сергей Матевосян  открыл реабилитационный центр в 1995 году, мой папа поехал туда одним из первых. Так как меня некуда было деть,  взял с собой на реабилитацию. Но, к сожалению, там он долго не задержался, и мы уехали.

Не знаю, зачем он это сделал, для него центр был последним шансом, но он сделал другой выбор и стал очень много пить и колоться, а в 1997 году умер от саркомы. После его смерти в моей и без того невеселой жизни начался настоящий ужас. Так как  при жизни родителей к нам в квартиру приходил кто попало, кому нужно было уколоться, то и после их смерти ничего не изменилось, а наоборот, стало еще хуже! Ну кто будет спрашивать разрешения у 16-летней соплячки?  Да и я сама находилась в таком состоянии на тот момент, что не знала, как мне жить дальше и что делать. Меня так  пугало, что я осталась одна.

 Один укольчик - и станет легче

Помню, как кто-то ко мне подошел и сказал: «Что ты убиваешься? Давай один укольчик, и тебе станет легче!». Не знаю почему, но несмотря на весь тот кошмар, который происходил на моих глазах в жизни мамы и папы, черт меня дернул согласиться, и я укололась. Пришла в себя спустя два дня. Ничего не помнила, но  поняла, что это заглушило  душевную боль и страх. И пошло-поехало...

Один укол, потом второй, ну и т.д., пока не скатилась моя жизнь под откос! Я задолжала всем, кому могла, я обворовала всех, кого могла! От меня все отвернулись, два раза чуть не посадили в тюрьму за содержание притона, но пронесло.

Чуть не умерла от заражения крови

Жизнь загнала меня в угол, и мне даже нельзя было придти в собственную квартиру, так как там тусовались те, кому я должна. Пришлось поселиться в соседнем доме на последнем этаже, возле чердака. Моей кроватью были коробки и тряпки, подобранные на помойке. Про еду вообще вспоминать  страшно и противно, так как питалась тем, что бабульки выносили кошкам. Я отгоняла котов, забирала их мисочки и ела, мало, конечно, но хоть что-то, чтобы не умереть с голоду. Когда я попадалась на глаза кредиторам, меня били так, что я неделями передвигалась только по подвалам  да чердакам. На улицу могла выйти только очень поздно ночью, чтобы меня никто не видел.

Потом у меня начался сепсис брюшной полости, и я попала в больницу. Когда выяснилось, что у меня в брюшной полости почти пол-литра гноя, врачи были в шоке! В течение часа меня приготовили к операции и прооперировали. Я выжила - потом они сказали, что я родилась в рубашке, мол, в таких случаях шансов на жизнь очень мало. Но я верю, что это было чудо, и меня спас Бог, значит было не моё время умирать...

После больницы я вернулась домой и опять попала в притон. Все закрутилось заново, но я на тот момент уже настолько деградировала, что для меня это была нормальная жизнь, потому что в квартире хотя бы было тепло. Только вот радость длилась недолго - меня снова выгнали из собственной квартиры «друзья» -наркоманы, и я вернулась на свой чердак.

 История о том, как "опера" помогли наркоманке

Вновь пережить этот ужас уличной жизни оказалось выше моих сил, я не выдержала и, несмотря на страх, пошла в милицию. В отделении встала перед операми на колени и просила о помощи, чтобы они выгнали всех из моей квартиры. И тут Бог мне снова пришел на помощь. Милиционеры меня не только не выгнали, но и помогли!

Вот я нахожусь в своей квартире, вроде бы живи да радуйся, а я всю ночь рыдала - мне не хотелось жить. За это время квартира превратилась в какую-то прокопченную вонючую берлогу, но дело было даже не в ней. Я так устала от своей безрадостной, лишенной всякого смысла жизни. Спать на досках, питаться чем попало... Да гори оно все синем пламенем! Я взяла в руки нож: «Ну все, с меня хватит!».

 Пыталась покончить жизнь  самоубийством

Первые две попытки были безуспешны, никак до вен было не достать! Смотришь: да вот они, под кожей синеют, а нож подносишь, режешь - а их как не бывало! Обидно было, пилила запястья со злости - не знаю даже на кого, на себя, наверное. Крови было много, но не смертельно. Тогда решила повеситься - сидела, плакала как маленький ребенок...

В этот момент раздался стук в дверь, открыв ее, увидела на пороге... Таню Лосеву, она вместе с моим отцом когда-то проходила реабилитацию, одна из первых реабилитанток. На мой вопрос: «Что ты тут делаешь?», она ответила, что я ей снилась всю ночь,  и на душе ей стало не по себе.  Я во сне умоляла ее о помощи, она примчалась ко мне и сказала, что если я откажусь уехать из этого притона, то погибну.

Поскольку я как никто другой знала, насколько она близка к истине, согласилась принять ее помощь и поехала с Таней. Она и ее мама меня отмыли, накормили и приодели, чтобы я на человека стала похожа. И в воскресенье привезли меня в кинотеатр «Охта», где в то время проходили собеседования в центр «Новая жизнь». И когда меня подвели к Сереге, я потеряла голос, мне было так стыдно, когда он на меня смотрел. Но когда он приобнял меня, улыбнулся  и спросил: «Ну что, Люба, как дела?», я не смогла ответить из-за подкатившей внезапно лавины слез. Я ревела так сильно, просто взахлеб, что мне стало казаться, что это моя израненная душа ноет, не плачет, а орет: «Помогите! Умоляю!».

Я уверена, что Сергей услышал этот крик души. Когда я успокоилась и мы поговорили, он сразу мне дал направление на анализы и сказал сдать их срочно, чтобы быстрее уехать в центр. Я все сдала за неделю, и меня отвезла в центр все та же Аида Петровна. Как будто Бог мне посылал добрых ангелов на моем пути. Когда я вышла из машины и увидела работников центра, Олю и Саню Мельничуков, Леху Савиновского, Колю, я готова была сгореть от стыда!  Ждала осуждения, вопросов типа того, что как ты до такого докатилась.

Но вместо этого они меня приняли как ни в чем ни бывало, наоборот поддержали, и вместо укоров я услышала неожиданные слова одобрения: «Молодец, что приехала!». Я так благодарна им за это понимание, оно мне было необходимо, как воздух, в тот момент. Вот так я попала в центр, и для меня это был рай на земле, после моей ужасной жизни. Горячая еда, кровать, чистое бельё, тепло, и никто не обижает - о чем мне еще было мечтать тогда? Когда немного пришла в себя, столкнулась с первыми трудностями. Для меня самым страшным было то, что надо работать, да еще как! Для меня это был ужас, как, наверное, и для других ребят в центре. Не зря же говорят, что наркоманы одни из самых ленивых людей, тяжелей шприца в руках ничего не держали, а тут на тебе - лопату, и пошла на поле картошку копать. Да, тогда мне было не очень весело, а сейчас даже смешно вспоминать. Тимофеев Серега  в то время был ответственным по центру в Котлах и находил нам работы на раз-два-три. Только почистишь 20-литровое ведро картошки, решишь отдохнуть чуть-чуть, а он, чтобы не расслаблялась, еще такое же ведерко притаранит: «На обед почистила? Теперь на ужин давай!». Ему пытаешься «отмазку» придумать, мол "так на ужин же бобы!» А он не теряется и тут же в ответ: "Ничего страшного, будут бобы с картошкой, чисти-чисти».

Сейчас у меня все хорошо, есть любящий и заботливый муж  - он никогда не употреблял наркотики и вообще... он бывший милиционер! Есть сынуля любимый и спокойная мирная жизнь,  и все благодаря Богу и работникам центра, которым я очень  благодарна за их терпение , любовь и понимание".